<\?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
Array ( [BITRIX_SM_SALE_UID] => 1840280 )

Cайт использует файлы cookie. Если вы не против, просто продолжайте им пользоваться

Узнать больше
Выберите свой город
logo
г. Москва, Большой Сухаревский пер., д.17, стр.2 15547
Об искусстве

13 любимых художников со страниц «Афиши» и два бонус-трека

01.05.2019

К своему 20-летию «Афиша» вспоминает художников, которые появлялись на страницах журнала и на сайте неоднократно, — и передает им огромную любовь. В качестве бонусов — главный постсоветский теоретик искусства и ироничный эксперимент «Афиши» в мире современного арта.

Павел Пепперштейн

Художник Павел Пепперштейн

За книгами и выставками Павла Пепперштейна «Афиша» всегда следит с повышенным вниманием — и даже иногда посещает его рэп-концерты. Трудно вспомнить его лучшее интервью, но можно перечитать последнее — и отправиться на выставку в «Гараж», о процессе создания которой в этом материале он как раз и рассказывает.

«Я крайне непедантичен, мне очень сложно давать ответы на вопросы, структура которых предполагает точность. Я знаю, что есть художники, и их немало, которые прямо очень точно все знают, — но я живу в очень галлюцинаторном состоянии».

Пахом

Художник Пахом/p>

Художник, музыкант, экстрасенс, телеведущий, актер и перфомансист, Пахом — большая любовь всей редакции. Его скоморошничание, панк-литургии, провокации и изящные беседы появлялись в «Афише» из года в год, а один из самых нежных материалов, наверное, был посвящен разговору о Москве с художником Семеном Файбисовичем.

«Москва, конечно, блудница. Для нее грех не является грехом, для нее он даже какой-то повод гордиться дает. Московская слепота — огромная историческая волна, которая все сносит, преобразует, потом возвращает и становится невольным конструктором будущего и настоящего. Но на самом деле, для меня самый московский грех — это грех счастья».

Эрик Булатов

Художник Эрик Булатов

Один из титанов современного искусства, который продолжает педантично исследовать возможности живописи и картины в пространстве, неоднократно появлялся на страницах издания как старейшина, мнение и видение которого мы просто не можем игнорировать. Ниже — его диалог с, возможно, главным отечественным куратором, Виктором Мизиано, о прошлом и настоящем искусства, а также красоте.

«Слово для меня — персонаж, совершенно равноправный с другими персонажами, если они есть в картине. Вот то, что я сейчас говорю, это мое слово, я его так произношу. Не пишу на бумажке, а произношу — оно как бы в воздухе, оно в пространстве, оно движется. Это слово, которое еще не закреплено на плоскости, слово, которое сейчас произносится, в отличие от чужого слова, которое было в советское время. Чужое слово — оно как раз закреплено на плоскости».

Владимир Дубосарский

Художник Владимир Дубосарский

Дуэт Виноградов & Дубосарский (1994–2014) метко отражал в своем искусстве как девяностые, так и нулевые, но «Афиша» старается следить и за собственным творчеством обоих художников уже после распада дуэта. Об одном из последних проектов Владимира Дубосарского — с повышенным вниманием к соцсети Facebook — и был этот материал.

«Мне как художнику больше не нужно ходить на этюды и снимать натурщиков, ставить их в какие-то позы. Мне даже не нужно тратить время, чтобы искать изображения в интернете, — решил, что буду брать и срисовывать фотографии прямо из фейсбука, раз люди выкладывают, то можно. Кто был первый, даже не помню, — просто взял и нарисовал одну картинку, потом вторую. И в какой-то момент оказалось, что у меня стало очень много картин, которые пришли с фейсбука. Так выходило, что как только я начинал работать над какой-то темой, я вспоминал про картинку с фейсбука, которая мне как раз к этой теме и подходила».

Сергей Братков

Фотограф Сергей Братков

Фотограф и куратор с повышенным интересом к китчу и социальным проблемам России и Украины, Сергей Братков, пожалуй, один из самых и важных и интересных художников сегодня. Каждую из его работ хочется носить как манифест — от «Уехать забыть» до «Из ресторанов в космос не летают».

«И еще в деревне вроде как нет привычных товарно-денежных отношений, но там есть земля, которую постоянно делят, — это такие ужасы, связанные с собственностью. Еще периодически грабители наезжают на эти деревни — за металлоломом, за маленькими деньгами в горшках под кроватью. Ужасы, страхи и величие природы — это все будет на выставке».

Илья Кабаков

Художник Илья Кабаков

Без отца московского концептуализма этот список был бы неполным — и тем приятнее вспомнить о художнике после большой ретроспективы в Третьяковке и выхода нового фильма.

«Экстраверт — другая порода, он всегда возбуждается и мотивируется внешними обстоятельствами. Сегодня нужно пойти в гости к такому-то, завтра сделать то, что просят. Мотивы деятельности экстраверта всегда внешние. Он действует автоматически, как лягушка, до которой дотрагиваются. Для интроверта внешние дотрагивания чрезвычайно болезненны и непонятны».

Анатолий Осмоловский

Анатолий Осмоловский

Анатолия Осмоловского любить не всегда легко, но делать это необходимо: без него наше современное искусство выглядело бы совсем иначе. Осмоловский — основатель важного института «База» и ключевых движений московского акционизма 90-х («Э.Т.И.», «Против всех») и проповедник концепции нонспектакулярного искусства.

«Культ смерти в России начался в 1950-е годы. Тоже недавно об этом думал — тогда начались бесконечные празднования юбилеев смерти. Смерть Пушкина, смерть Гоголя. Ничего подобного прежде не было — праздновали дни рождения. Праздновали даже 400-летие со дня смерти Лукаса Кранаха-старшего, который к русской культуре имеет в высшей степени отдаленное отношение. Это как раз после войны началось. А сейчас тоже культ смерти чрезвычайно популярен. Я имею в виду патриотическую истерию — она на самом деле в глубине своей имеет как раз культ смерти».

Анна Желудь

Анна Желудь

Участница основного проекта 53-й Венецианской биеннале, лауреат премии «Инновация-2010» и финалистка премии Кандинского в 2013 году — с фирменными скульптурами из металлических прутьев и зарисовками повседневности по-прежнему рисует каждый день и производит искусство на сверхскоростях.

«У меня была мечта о создании музея современной скульптуры. Абсурдная мечта, но две скульптуры не своих у меня есть плюс небольшая коллекция живописи и объектов».

Олег Кулик

Олег Кулик

Скульптор и пионер русского акционизма, который, наверное, даже не нуждается в дополнительном представлении. Вспомним (и напомним самому художнику) его интервью, в котором он мечтал о грядущих годах мудрости с крестьянами, лисицей и орлом.

«О, старость — я о ней мечтаю. Итак, старость: у меня большой двор, поделенный на секции с разными животными. Две семьи крестьян, которые обслуживают эту маленькую фермочку. Обычные домашние животные, известный набор. Только мне нужна еще лисица и орел».

Николай Полисский

Николай Полисский

Поездка в Никола-Ленивец к ландшафтным объектам из брусьев и вяза, «Вселенскому разуму» и «Бабуру» — обязательный пункт летней программы каждого члена редакции. Обзоры «Архстояния» появлялись в «Афише» с завидной регулярностью; есть и забавное интервью с Полисским и его сыном о том, как правильно справлять Масленицу, — и что это по сути русский народный карнавал.

«Московская Масленица находится в плену у штампов, которые для искусства означают смерть. Происходят они из этого мерзкого брежневского опыта с массовиками и реконструкцией фольклора, когда народное понималось как безопасное, яркое, здоровое, накормленное и приличное. А народное, вообще-то, должно быть неприличное. И Масленица совсем другой праздник, посвященный ничем не ограниченной свободе».

Андрей Бартенев

Андрей Бартенев

Художник-праздник с невероятными костюмами, перфомансами и инсталляциями был одним из самых ярких символов 1990-х. Ольга Свиблова выбрала в качестве метафоры этого времени его палатки, где было можно найти все сразу — в абсолютно безумных комбинациях. Бартенев показал безумную энергетику этого времени в своих коллажах-скульптурах и коллажах-перформансах, а без его удивительных костюмов редкую вечеринку в мире современного искусства можно считать состоявшейся.

«Я всегда исследовал человека как некую биоморфную массу, способную создавать огромное количество скульптурных вариаций. Я смотрю на танцующих актеров как на скульптурную форму, которая в силу своей биомеханики трансформируется у меня на глазах».

Владислав Мамышев-Монро

Владислав Мамышев-Монро

На тот момент художника уже не было с нами, поэтому ссылка будет не на его интервью, а на подробный гид по его ретроспективе в ММОМА с рассказом о нем от его близкого друга и куратора Елены Селиной.

«Его все любили, несмотря на мелкие слабости, — за обаяние, смелость и безбашенность. Мне очень хотелось этой выставкой показать, что Владик был веселый и легкий, но при этом очень разный и очень масштабный художник. Он много работал, не был лентяем, не был фриком. Он прожил всего 43 года — но за это время смог создать огромное количество серий отменного качества».

Таус Махачева

Таус Махачева

Таус Махачева — из тех редких художников, которых трудно не любить. Разговор с ней состоялся до большой ретроспективы в ММОМА, но как раз после собственного перформанса в Центре Помпиду — об околокулинарном искусстве, суперженщине, в которую Таус перевоплощается в Дагестане, и роли супергероев в современном мире.

«На встрече ICA в Лондоне я угостила всех брауни в виде бывших советских республик. Огромные и плоские пирожные в форме бывших республик, которые отделились от Союза».

Борис Гройс

Борис Гройс

Не художник, но человек, без которого о нашем искусстве мы бы говорили совершенно иначе. Мария Семендяева взяла одно из лучших интервью 2015 года на «Афише» как раз у Гройса — и слова оттуда не потеряли актуальности и сегодня.

«Скульптуры действительно никому не нужны, чего нельзя сказать об их уничтожении. Интересны не сами скульптуры, а факт их уничтожения. Потому что когда, например, Маринетти и Малевич писали о том, что нужно уничтожить все музеи и все искусство, имеющееся в них, взорвать и сжечь, то этот акт разрушения не был осуществлен. В случае ИГИЛ мы фактически имеем феномен неоавангарда, просто под мусульманским прикрытием».

Борис Акимов

Борис Акимов

В качестве бонус-трека вспомним, как обозреватель «Афиши», а ныне основатель проекта LavkaLavka попытался поработать современным художником — приурочив свою новую тогда ипостась к Первой биеннале современного искусства.

«Жизнь начинает претерпевать серьезные изменения. Я скупаю холсты, акрил, выдаю иногда по три работы в день. Все остальное уже не особенно интересует».

Источник: Афиша ру

Похожие статьи